Дазайн-аналитический подход к миру детских сновидений

Сегодняшняя наука признает, что сновидение — это «работа мозга». Сон делится на стадии в соответствии с характером мозговых волн: периоды быстрых и медленных волн ЭЭГ (электроэнцефалограммы), которые повторяются примерно каждые 90 минут. В быстрых стадиях ЭЭГ наблюдаются быстрые движения глаз — REM (Rapid Eye Movements). Долгое время считалось, что запоминаются только те сновидения, которые возникли при пробуждении в REM-фазе, однако сегодня известно, что в памяти остаются и те сны, которые возникли вскоре после засыпания. Во сне могут проявиться обычные условия жизни, зачастую даже с субъективно большей интенсивностью, чем наяву.

Толкования снов

История толкования сновидений столь же древняя, как и само человечество, и всегда зависела от культурного контекста и духа эпохи. Тысячелетиями толкованием снов занимались пророки, поэты и святые. После выхода «Толкования сновидений» Фрейда (1900) психологическая наука стала заниматься «посланиями из бессознательного», хотя и сегодня люди нередко ищут ответы на свои вопросы в ненаучных источниках.

Фрейд

Различные психологические направления по-разному понимают толкование снов. В классическом фрейдистском психоанализе предполагается, что сновидения выполняют функцию осознания бессознательных желаний, основанных на вытесненных влечениях детства. За формой сновидения, согласно психоанализу, скрывается его тайное содержание, которое можно раскрыть для выявления вытесненных желаний с помощью ассоциаций образов сна с ранее произошедшими событиями в бодрствующем состоянии человека.

Юнг

В аналитической психологии Юнга сон рассматривается как фантазия, создающая компенсаторное равновесие для односторонних переживаний и поведения человека в повседневной жизни. Сон тем самым указывает на непроявившую себя сторону личности и таким образом способствует ее осознанию.

Толкование сновидений в юнгианском психоанализе происходит на двух уровнях: на уровне объекта, где увиденный во сне человек соотносится с реальным человеком, и на уровне субъекта, где персонаж сновидений рассматривается как часть самого сновидца.

Сон служит средством индивидуации человека и часто проявляется в символах центра, например, в мандалах. Юнг также полагал, что во сне проявляются фундаментальные образы жизни, которые он называл «архетипами» и которые лежат в сфере коллективного бессознательного. С помощью метода амплификации — собирания наглядного образа путем поиска ассоциаций к сновидению — Юнг пытался приблизиться к раскрытию смысла сна. Так, например, приснившаяся радуга понимается им как символическая связь между верхом и низом, между духом и материей, между сознанием и собственным «тенью».

Адлер

В индивидуальной психологии Адлера подчёркивается целостность человека. Во сне проявляется его жизненный стиль — динамика между чувством собственного достоинства, жизненными целями и связью с обществом. Символы сна истолковываются в соотношении с индивидуальным жизненным стилем: обесценивание другого во сне служит компенсацией воспринимаемой в социальном контексте собственной неполноценности.

Дазайн-анализ

Дазайн‑аналитическое истолкование сновидения — это феноменологическое понимание способа человеческого существования (Seins‑Art), сновидящего бытия. Бодрствование и сновидение — две самостоятельные, хотя и разные формы существования целостного человеческого Dasein. Будь то в бодрствовании или во сне, всегда одно и то же Dasein, которое в разных обстоятельствах сохраняет свою идентичность.

Таким образом, увиденное во сне всегда является сном конкретного человека, в котором присутствуют те же экзистенциальные черты, что и в его бодрствующем состоянии. С помощью метода феноменологической интерпретации рассматривается наглядно данное во сне и описывается его контекст, к которому оно отсылает. Действует принцип «как есть»: прежде символического истолкования собака есть и остаётся собакой. По своей сути она указывает на область нечеловеческой природы и в зависимости от породы или вида животного проявляется по‑разному. Такое существо, встречающееся во сне, следует понимать как носителя своего собственного, неповторимого характера. Сновидец ведёт себя во сне определённым образом по отношению к встречающемуся ему существу.

Свойственный каждому человеку способ поведения описывается в дазайн‑аналитическом смысле и показывает мироотношение человека, которое воспроизводится на присущем конкретному бытию языке и в присущем ему словоупотреблении. Поскольку в дазайн-анализе язык, мышление и действия едины, в языке человека проявляется его собственный образ мира, этот образ становится понятен и в снах человека — в тех снах, которые рассказываются на присущем данному Dasein языке.

Дазайн-аналитические исследования

Речь пойдет о полевом исследовании (в реальной жизни, не в лаборатории — Прим. перев.). Искажения, вызванные искусственными условиями — например, сон в лаборатории сна, «прикрепление» к электродам, ночные пробуждения в зависимости от фазы сна и т. п. — намеренно избегались. Интерес представляло то, что ребёнок сам вспоминает то, что ему кажется значимым, что он считает стоящим рассказа, и прежде всего то, что с возрастом меняется в его мире снов.

Чтобы в данном исследовании сохранить «естественный мир сновидений» ребёнка в его привычной среде. От прямого опроса о снах со стороны постороннего лица сознательно отказались, чтобы избежать искажений, вызванных наводящими вопросами, стеснением или другими чувствами, например стыдом. Сны предполагалось фиксировать в их повседневном контексте. В связи с этим были привлечены к сотрудничеству родители, близкие друзья и знакомые семьи, которых просили в течение нескольких недель по возможности дословно записывать спонтанно рассказанные ребёнком сны и, при необходимости, спрашивать ребёнка после пробуждения, снилось ли ему что‑то и что именно. Дополнительно рекомендовалось обращать внимание на настроение, проявившееся в сне и в его рассказе, и при необходимости уточнять его.

В одной из цюрихских групп дошкольного учреждения был реализован собственный «проект по сновидениям»: детям давали возможность рассказать о своем сне. Одна воспитательница таким образом собрала большое количество подобных рассказов. Несколько педагогов, отобранных так, чтобы охватить разные возрастные группы школьников, собирали материалы тем способом, который им был удобен: кто‑то записывал рассказы сам по устному пересказу (индивидуально), кто‑то делал аудиозапись на диктофон, а кто‑то просил детей записать или нарисовать свой сон самостоятельно. При этом намеренно стремились собрать сны из разных школ, из разных районов города и у обучающихся по разным образовательным формам, поскольку цель состояла в получении основополагающих (универсальных) сведений о детских сновидениях.

В результате было собрано двести сорок четыре пригодных для анализа сна от ста восьми детей и подростков. Особое внимание уделяли сохранению точного описания — как в устных рассказах, так и в записях, сделанных собственноручно — в том виде, в каком ребёнок её дал, поскольку считалось, что способ описания и выбор слов отражают мироощущение ребёнка. Поэтому сны, записанные самими детьми, включали в расшифровку вместе с допущенными в них ошибками.

Интерпретации снов проводились с опорой на несколько ключевых экзистенциальных категорий (экзистенциалов) дазайн‑анализа. Сны классифицировали по возрасту ребёнка в три условные группы, выбранные по практическим соображениям и в соответствии с современной периодизацией в психологии развития: раннее детство (0–4‑летние), детство (4–11‑летние) и подростковый возраст (11–17‑летние). Из более чем трехсот собранных снов исключили те, которые родители или опекуны отметили, что они, возможно, вымышлены, либо являются всего лишь пересказом увиденного ранее фильма.

Эволюция сновидений и их наглядная интерпретация

Анализ двухсот сорока четырех снов у детей в возрасте от 2 лет 5 месяцев до 15 лет 9 месяцев показывает, как меняются представления ребенка о мире.

Ранний возраст (0–4 года)

Малыши (примерно до четырёх лет) чаще всего видят сны о реальных событиях — о том, что они пережили или могли бы пережить; то есть о повседневной жизни. В их снах часто фигурируют близкие люди и знакомые, действия из повседневного взаимодействия с окружающим миром. Так, проснувшись, двухлетняя Анна (2 года 9 месяцев) восклицает в ужасе: «У меня рука в крови, потому что я упала с велосипеда!» — а месяц спустя, уже с гордостью: «Ты снилась мне (мама). У тебя пошла кровь (менструация) — и когда я стану большой, у меня тоже пойдет кровь!».

Во снах события не подчинены логике бодрствования, и реакции детей на них бывают очень разные: кто‑то пытается что‑то изменить словом (например, сказать «нет»), кто‑то в опасной ситуации бежит к знакомому человеку, то есть ребенок пробует влиять на обстоятельства своего сновидения.

Маленькие дети живут в настоящем, и их сны — о настоящем или прошедшем времени. Кошмары их обычно не беспокоят. В сновидениях проявляются разные эмоциональные состояния; ребёнок сам чётко различает печаль и радость. Плач служит признаком негативного переживания, «хорошие» сны соответствуют положительным эмоциям. Появляются первые представления о «добром» и «злом». Настроенность (Gestimmtheit) раннего детства характеризуется любознательной открытостью миру.

Эволюция сновидений у детей 4–11‑летнего возраста

Дети в возрасте примерно от 4 до 11 лет переживают колебания между ощущением всемогущества и бессилия. По мере развития языковых навыков и умения выражать мысли устно у них активизируется воображение. Помимо выраженной склонности к снам о животных, в детских снах всё чаще появляются призраки, привидения, волшебники и ведьмы — это достаточно отражено в соответствующей литературе.

Соня (4 года 7 месяцев) рассказывает: «Стая свиней заходит в комнату, они тянут меня и дают мне поесть».

Примерно к семи годам сны о животных становятся реже и уступают место снам, связанным с повседневной жизнью; действие сна чаще разворачивается в реальном, знакомом ребёнку мире. С взрослением внимание в сновидениях смещается от любознательной открытости перед возможностями конкретных предметов к взаимодействию с вещами и людьми; у ребёнка появляются возможности для собственных действий. Так, Анна (7 лет 9 месяцев) рассказывает: «Мужчина сидел на качелях с сигаретой в руке и курил. Я подошла и начала играть с ним. Вдруг он спросил, хочу ли я затянуться. Я сказала «нет» и проснулась».

Влияние телевидения видно в снах там, где появляются события, не соответствующие личному опыту ребёнка — например сны, отсылающие к теракту во Всемирном торговом центре в Нью‑Йорке: «…Она села не в тот самолёт в Нью‑Йорк. Поскольку в багажном отсеке бомба, самолёт взрывается, как 11 сентября 2001…» (Педро, 11 лет 1 месяц).

Компьютеры и мобильные телефоны, хотя и важны в повседневной жизни многих детей, в снах встречаются редко. Развитие воображения проявляется и в телесных переживаниях: ребёнок нередко «летает», плавает, отправляется в приключенческие путешествия. Одновременно в снах сохраняются бытовые действия; успешные самостоятельные поступки во сне вызывают гордость. Восприятие времени меняется: если в раннем возрасте ребёнок живёт настоящим моментом, то в детстве он начинает представлять себе разные возможности — это видно по увеличению употребления различных форм их удовлетворения, мысленных конструкций и по частым отсылкам к будущему. Дети начинают мысленно взвешивать варианты поведения, думать о том, что следует делать, что можно сделать, что нужно сделать и что можно не делать, и в снах эти размышления связаны с представлением о возможных последствиях действий или бездействия.

Настроенность (Gestimmtheit) становится более разнообразной и индивидуальной. Уже 5-летние дети могут пользоваться метафорическим языком, который в описании сновидческого образа ясно передаёт эмоциональную окраску. Грусть в снах вербализуется (описывается) редко. Страхи в этом возрасте обычно направлены не на абстрактное «зло», а на конкретную, чётко описанную угрозу — например, страх быть съеденным.

Тревога (Angst) как базовое явление человеческого бытия — это страх перед исчезновением, не‑бытием. Тем не менее более двух третей детских снов выражают удовлетворённость или, по крайней мере, нейтральное состояние.

Если в раннем возрасте ребёнок в основном открыт (доверчив) к отдельным значимым взрослым, то в детстве его открытость расширяется на разные системы привязанности — школу, родственников. Роль отца и матери остаётся важной, но они всё чаще уходят на задний план, обеспечивая чувство безопасности, их влияние как всесильных защитников постепенно уступает место растущей значимости группы сверстников.

Юность (11–17‑летние)

В подростковом возрасте собственный образ Я активно входит в сюжет сновидений, и в них проявляются темы, которые становятся важными в этом периоде: группа сверстников и первые сближения с противоположным полом, первые сексуальные или любовные переживания.

Отрыв от родителей заметен через ослабление их прежнего «всемогущества». Хобби — например, гандбол или сноуборд — всё чаще становятся сценой, на которой происходят действия снов.

То, как подросток «встраивает» себя в отношения с окружающими, во многом определяется культурным контекстом. Хотя в бодрствующей жизни подросткам часто приписывают ориентированность на кумиров, в снах это встречается редко. Новые средства связи (компьютер, смартфон) появляются нечасто — в исследовании только два сна ссылались на них; зато книги (например, «Властелин колец») могут влиять на сюжет сна.

По высказываниям подростков видно: во сновидении не возникает то, чего подросток не пережил в реальной жизни. В сексуальной сфере это особенно заметно: расплывчатые фразы вроде «у меня был роман с этим парнем» или «мы спали вместе», скорее, отражают фантазии о близости, тогда как конкретные описания — «наши руки долго касались друг друга, было круто!» — указывают на реальный опыт. В том, как проявляется телесность (Leiblich‑sein) в снах, узнается мировоззрение подростка. Фразы вроде «показать супер‑результат» в контексте секса говорят о том, что сексуальность переживается как нечто, что нужно «уметь» или «достигать». Девочки чаще занимаются активным осмыслением своей сексуальности, мальчики оказываются в позиции пассивного внимания со стороны других.

С отделением от родителей встаёт вопрос о собственном поведении и ответственности за него. Подросток осознаёт конечность жизни — это отражается в восприятии времени: будущее теперь так же важно, как прошлое и настоящее. С появлением будущего в поле внимания входит и тема собственной смертности; подростки могут видеть сны о своей смерти или смерти других, тогда как младшие дети чаще просыпаются от кошмаров о собственной гибели. Эмоционально подростки колеблются между чувством тесной связи и ощущением изолированности; одиночество часто сопровождается тревогой. Появляются сны о смерти, о травмах тела; в них важны вопросы самостоятельных поступков и личной ответственности.

Вывод

Анализ детских снов с точки зрения дазайн‑анализа и феноменологии показывает: опираясь на фундаментальные структуры человеческого бытия, можно проследить эволюцию сновидений в детстве без необходимости «переводить» их в некий скрытый символический смысл — достаточно оставаться с тем, что непосредственно являет себя в нем. Маленькие дети во сне с любопытством воспринимают происходящее вокруг; по мере взросления ребёнок всё больше ощущает себя частью более широкой системы, на которую влияет и его собственное поведение.

Даже самые маленькие дети выражают в своих снах и вслух положительные и отрицательные эмоции — это видно и по словам, и по интонации. Тревожность у детей развивается от неопределенной тревоги перед «чем‑то плохим» — к страхам, привязанным к конкретным ситуациям: плохие оценки в школе или страх быть отвергнутым.

Школьники во сне часто пытаются соответствовать ожиданиям окружающих; они постепенно осознают, что родительские установки не всегда совпадают с их собственными желаниями, но родители по‑прежнему часто остаются опорой в тревожных ситуациях. Во сне ребёнок переживает последствия своих поступков, стремится к признанию среди сверстников и одновременно учится отстаивать свои идеи и желания.

Подростки обычно сильно озабочены собой, отстраняются от сверстников и ищут своё место в обществе. С появлением интереса к противоположному полу их сны начинают отражать первые сексуальные или любовные переживания.

Результаты исследования не подтверждают фрейдистскую идею о том, что сны всегда выражают бессознательные вытеснения инстинктивных влечений. Переводить всё содержание снов исключительно в ключ сексуальной инстинктивности значит упускать из виду повседневные усилия ребёнка по осмыслению своего мира, которые становятся очевидными при феноменологическом подходе. При этом также не требуется жёсткое разделение на субъект и объект, как у Юнга. Утверждение Адлера о том, что сон отражает жизненный стиль человека, оказывается близким к феноменологическому взгляду, хотя Адлер и использует символические интерпретации.

Современные исследования сновидений в целом близки к тому, как к детским снам подходит дазайн‑анализ. Многие выводы, полученные в стандартизированных исследованиях сновидений, подтвердились и в этой работе. Однако эксперименты в лабораторных условиях обычно дают лишь нейтральные, описательные результаты — например, что с возрастом в снах больше участвует Я сновидца. Дазайн‑анализ идёт дальше: он позволяет говорить о том, как ребёнок вообще существует в мире, и помогает лучше понять его способ бытия (Seins-Art). Для этого не требуется искусственная лабораторная обстановка — достаточно обычной повседневной жизни и ежедневных рассказов детей о снах, которые дают исследователю достаточно словесного материала для анализа.

Исходя из выбранного заголовка статьи «Мама, мне снилось, как папа заглянул в дырку в дереве!» (Кевин, 3 года 4 месяца), важно подчеркнуть: за словом «дырка» вовсе не обязательно прячется латентный образ женской сексуальности, и отец, который «заглядывает», не обязательно символизирует мужской акт проникновения и уж тем более не обязательно указывает на «кастрационный комплекс». Кевин говорит очень просто и буквально: «папа смотрел в дырку в дереве». Можно, конечно, строить спекуляции и предполагать, что дерево — это символ мужского органа, но если оставаться с тем, что дано в опыте, дерево — это просто дерево: растение с корнями в земле, которое может плодоносить и растёт под ветром и дождём при достаточном питании. Отец смотрит «в дырку в дереве», а маленькому Кевину (3 года 4 месяца) не дано смотреть в ту же дырку — и это, похоже, его не тревожит; он спокойно принимает, что папа видит то, чего он сам пока не видит. Иными словами: то, что ребёнок встречает во сне и как он реагирует, настолько индивидуально, как и сами люди, и именно поэтому сны детей представляют собой ценный материал для диагностической и терапевтической работы.

2006